Freedom

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Freedom > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 18 декабря 2018 г.
M оскорбление чувств верующих 19:19:35
You're weak, broken in a motel
You blink, tears are falling down, down, down
And you're free, free inside your own hell
You speak, «someone let me out» out out

Your dreams slowly turn against you
Your feet sink into the ground
And you bleed, naked in a black room
You scream, «someone let me out» Out, out

украла Темный Сириус 17:39:03
Смотри на меня, когда я говорю,
Я склонюсь к тебе и повторю.
Ты побежишь, куда я укажу,
И скажешь то, что я тебе скажу.

Заплачешь, если я обижу,
Возненавидишь тех, кого я ненавижу,
Улыбнешься, если я улыбнусь,
А если убьешь меня - я тенью вернусь.

Я твое отраженье,
Я твои ложь и сомненья,
Я твоя истина,
Непреодолимая стена.
Взято: Взято: Re: _ трименьш 16:53:50

беоновск­ий дугин ес чо

­непет 18 декабря 2018 г. 18:53:30 написала в своём дневнике ­ПЕТЧАН
­меньш 18 декабря 2018 г. 19:44:38 написал в форуме "Просто общение"
давай когда не шутка писать вот так
*антиирония*
а если шутка то
*постирония*
а если хочеш побыть умным и шаряшим то
*метаирония*
Источник: http://gamnolog.beo­n.ru/43774-446-vzjat­o-re.zhtml
Первая запись. Hanzouruska 13:39:28
Всем привет!Это моя первая запись.Как у вас дела? Пообщаемся? Ну и всё, я пока не знаю что написать.
показать предыдущие комментарии (12)
15:17:01 Piros.Last Queen of Inferno.
Это не так интересно 42
15:18:08 Hanzouruska
Ну ладно,фиг м возрастом.Есть какие нибуть хобби?
15:22:05 Piros.Last Queen of Inferno.
Куча, но все они неразвиты. Астрология, мифология нравится, создание эскизов одежды, попытки в писательство есть. Из аватарки понятно, что немного интересуюсь к -поп.
15:23:26 Piros.Last Queen of Inferno.
И весной, и летом копаю грядки немножко Такие дела
Позавчера — понедельник, 17 декабря 2018 г.
Яндекс, я сожру тебя, или как прошло утро моего понедельника Lukiny 17:15:55
И вот очередное чудо моего утречка.

Это будет короткая и нудная, пожалуй, история.
Все началось в шесть утра, как раз через три часа, как я удосужилась завалиться поспать. Ну да, в этом плане моя жизнь не меняется, я все так же кладу больной пупырчатый огурец на свой сон, дабы в выходной открыть глаза в пять вечера и ахуеть окончательно, но не суть.
Я встала и пошла ставить чайник. Уже на кухне я заметила, что время-то шесть, мне спать ещё 30 минут, а значит я снова дурак, который не смотрит на часы, когда сползает колбасятиной с кровати.
Окей, я выключаю чайник и иду досыпать.
Время 6.30, я встаю и иду ставить чайник.
Стоя как истукан после восьмичасовой попойки изгнаных негров перед плитой, я медленно вспоминаю, что гнать мне на работу сегодня с ноутом в обнимку. За окном снежище и дубак, ясен красен я решаю, что ехать мне на такси. Черт с ним, что денег на последний укус макаронины по красной цене. Но если ехать на такси, то я могу встать и в семь.
Окей, я снова выключаю чайник и иду спать. 10-минутное отупление у плиты в счёт не идёт.
7.15, колбаска снова скатывается с кровати. Ну-ка, три-четыре, что я делаю? Иду на кухню и ставлю чайник. Шальная мысль в моей невыспавшейся башне долбит следующее: "иди поспи ещё 15 минут, позавтракаешь на работе". В семь утра людей вообще мало ебет тот факт, что 15 минут никого не спасут.
Окееей, я снова выключаю чайник и падаю прям рядом, на диванчик. Фишка в том, что телефон остался благополучно досматривать сон рядом с подушкой. Но чудо - я все-таки оживляю себя спустя 10 минут, и плюнув в табло ещё пяти, иду умываться.
Как это случилось загадка загадочная, но в 30 минуток я одетая, накрашенная и все ещё сонная тыкаю в разбуженный телефон, вызывая такси. И тут яндекс насмешливо мне сообщает, что я не один такой даун утром в понедельник, что спрос большой и нааа тебе две сотки за проезд. Я проснулась сразу же, чувак, у меня всего две сотки, собственно и есть. Но яндекс непреклонен, мало того, эта паскуда каждую минуту добавляет по два рубля.
Ща, думаю. Как бы время уже мне бы к работе подъезжать, но я сижу на кухне, грею гребаный чайник и ругаюсь с такси. Ру такси меня благополучно послало, потому что, "конечно, давай, поехали за сотку, только у нас машин нет". Впрочем меня послали все такси разом, и только яндекс продолжал поганенько мигать двумя сотками.
И я, скрипя скупердяйским еврейским сердцем, согласилась.
Так этот меркантильный ублюдок прислал машину через минуту, как будто бы знал, что выбора у меня не будет. С меня ещё и за простой содрать успели десяточку.
Итак, итоги дня. Мой ужин будет состоять, кажется, из салфеток с майонезом, чайник теперь тоже говорит, что греть воду мне будет только за две сотни, на работу я таки опоздала, но пришла раньше начальника на 10 минут, что было забавно.
Яндекс, я сожру тебя.
Зато выспалась. Пришла на работу... И пошла греть чайникХД


­­

Категории: Моя безумная жизнь
14:04:22 Daion
задрюкала ты чайник откровенно в это утро хахахах
14:04:44 Daion
как, кстати, салфетки с мазиком? хахах, угостишь?)
Джером Сэлинджер "И эти губы, и глаза зеленые" chigurh в сообществе Moramo 04:47:07

Homo Agens

Когда зазвонил телефон, седовласый мужчина не без уважительности спросил молодую женщину, снять ли трубку — может быть, ей это будет неприятно? Она повернулась к нему и слушала словно издалека, крепко зажмурив один глаз от света; другой глаз оставался в тени — широко раскрытый, но отнюдь не наивный и уж до того темно-голубой, что казался фиолетовым. Седовласый просил поторопиться с ответом, и женщина приподнялась — неспешно, только-только что не равнодушно — и оперлась на правый локоть. Левой рукой отвела волосы со лба.

— О господи, — сказала она. — Не знаю. А по-твоему как быть?

Седовласый ответил, что, по его мнению, снять ли трубку, нет ли, один черт, пальцы левой руки протиснулись над локтем, на который опиралась женщина, между ее теплой рукой и боком, поползли выше. Правой рукой он потянулся к телефону. Чтобы снять трубку наверняка, а не искать на ощупь, надо было приподняться, и затылком он задел край абажура. В эту минуту его седые, почти совсем белые волосы были освещены особенно выгодно, хотя, может быть, и чересчур ярко. Они слегка растрепались, но видно было, что их недавно подстригли — вернее, подровняли. На висках и на шее они, как полагается, были короткие, вообще же гораздо длиннее, чем принято, пожалуй даже, на «аристократический»­ манер.

— Да? — звучным голосом сказал он в трубку.

Молодая женщина, по-прежнему опершись на локоть, следила за ним. В ее широко раскрытых глазах не отражалось ни тревоги, ни раздумья, только и видно было, какие они большие и темно-голубые.

В трубке раздался мужской голос — безжизненный и в то же время странно напористый, почти до неприличия взбудораженный:

— Ли? Я тебя разбудил?

Седовласый бросил быстрый взгляд влево, на молодую женщину.

— Кто это? — спросил он. — Ты, Артур?
Подробнее…
— Да, я. Я тебя разбудил?

— Нет-нет. Я лежу и читаю. Что-нибудь случилось?

— Правда я тебя не разбудил? Честное слово?

— Да нет же, — сказал седовласый. — Вообще говоря, я уже привык спать каких-нибудь четыре часа…

— Я вот почему звоню, Ли: ты случайно не видал, когда уехала Джоана? Ты случайно не видал, она не с Эленбогенами уехала?

Седовласый опять поглядел влево, но на этот раз не на женщину, которая теперь следила за ним, точно молодой голубоглазый ирландец-полицейский, а выше, поверх ее головы.

— Нет, Артур, не видал, — сказал он, глядя в дальний неосвещенный угол комнаты, туда, где стена сходилась с потолком. — А разве она не с тобой уехала?

— Нет, черт возьми. Нет. Значит, ты не видал, как она уехала?

— Да нет, по правде говоря, не заметил. Понимаешь, Артур, по правде говоря, я вообще сегодня за весь вечер ни черта не видел. Не успел я переступить порог, как в меня намертво вцепился этот болван-то ли француз, то ли австриец, черт его разберет. Все эти паршивые иностранцы только и ждут, как бы вытянуть из юриста даровой совет. А что? Что случилось? Джоанна потерялась?

— О черт. Кто ее знает. Я не знаю. Ты же знаешь, какова она, когда налакается и ей не сидится на месте. Ничего я не знаю. Может быть, она просто…

— А Эленбогенам ты звонил? — спросил седовласый.

— Звонил. Они еще не вернулись. Ничего я не знаю. Черт, я даже не уверен, что она уехала с ними. Знаю только одно. Только одно, черт подери. Не стану я больше ломать себе голову. Хватит с меня. На этот раз я твердо решил. С меня хватит. Пять лет. Черт подери.

— Послушай, Артур, не надо так волноваться, — сказал седовласый. — Во-первых, насколько я знаю Эленбогенов, они наверняка взяли такси, прихватили Джоанну и махнули на часок-другой в Гринвич-Вилледж. Скорее всего, они все трое сейчас ввалятся…

— У меня такое чувство, что она развлекается там на кухне с каким-нибудь сукиным сыном. Такое у меня чувство. Она, когда налакается, всегда бежит на кухню и вешается на шею какому-нибудь сукиному сыну. Хватит с меня. Клянусь богом, на этот раз я твердо решил. Пять лет, черт меня…

— Ты откуда звонишь? — спросил седовласый. — Из дому?

— Вот-вот. Из дому. Мой дом, мой милый дом. О черт.

— Слушай, не надо так волноваться… Ты что… ты пьян, что ли?

— Не знаю. Почем я знаю, будь оно все проклято.

— Ну погоди, ты вот что. Ты успокойся. Ты только успокойся, — сказал седовласый. — Господи, ты же знаешь Эленбогенов. Скорей всего, они просто опоздали на последний поезд. Скорей всего, они с Джоанной в любую минуту ввалятся к тебе с пьяными шуточками и…

— Они поехали домой.

— Откуда ты знаешь?

— От девицы, на которую они оставили детей. Мы с ней вели весьма приятную светскую беседу. Мы с ней закадычные друзья, черт подери. Нас водой не разольешь.

— Ну, ладно. Ладно. Что из этого? Может, ты все-таки возьмешь себя в руки и успокоишься? — сказал седовласый. — Наверно, они все прискачут с минуты на минуту. Можешь мне поверить. Ты же знаешь Леону. Уж не знаю, что это за чертовщина, но, когда они попадают в Нью-Йорк, всех их сразу одолевает это самое коннектикутское веселье, будь оно неладно. Ты же сам знаешь.

— Да, да. Знаю. Знаю. А, ничего я не знаю.

— Ну, конечно, знаешь. Попробуй представить себе, как было дело. Эти двое, наверно, просто силком затащили Джоанну…

— Слушай. Ее сроду никому никуда не приходилось тащить силком. И не втирай мне очки, что ее кто-то там затащил.

— Никто тебе очки не втирает, — спокойно сказал седовласый.

— Знаю, знаю! Извини. О черт, я с ума схожу. Нет, я правда тебя не разбудил? Честное слово?

— Если б разбудил, я бы так и сказал, — ответил седовласый. Он рассеянно выпустил руку женщины. — Вот что, Артур. Может, послушаешься моего совета? — Свободной рукой он взялся за провод под самой трубкой. — Я тебе серьезно говорю. Хочешь выслушать дельный совет?

— Д-да. Не знаю. А, черт, я тебе спать не даю. И почему я просто не перережу себе…

— Послушай меня, — сказал седовласый. — Первым делом, это я тебе серьезно говорю, ложись в постель и отдохни. Опрокинь стаканчик чего-нибудь покрепче на сон грядущий, укройся…

— Стаканчик? Ты что, шутишь? Да я, черт подери, за последние два часа, наверно, больше литра вылакал. Стаканчик! Я уже до того допился, что сил нет…

— Ну ладно, ладно. Тогда ложись в постель, — сказал седовласый. — И отдохни, слышишь? Подумай, ну что толку вот так сидеть и мучиться?

— Да, да, понимаю. Я бы и не волновался, ей-богу, но ведь ей нельзя доверять! Вот клянусь тебе. Клянусь, ей ни на волос нельзя доверять. Только отвернешься, и… А-а, что говорить… Проклятье, я с ума схожу.

— Ладно. Не думай об этом. Не думай. Может ты сделать мне такое одолжение? — сказал седовласый. — Попробуй-ка выкинуть все это из головы. Похоже, ты… честное слово, по-моему, ты делаешь из мухи…

— А знаешь, чем я занимаюсь? Знаешь, чем я занимаюсь?! Мне очень совестно, но сказать тебе, чем я, черт подери, занимаюсь каждый вечер, когда прихожу домой? Сказать?

— Артур, послушай, все это не…

— Нет, погоди. Вот я тебе сейчас скажу, будь оно все проклято. Мне просто приходится держать себя за шиворот, чтоб не заглянуть в каждый стенной шкаф, сколько их есть в квартире — клянусь! Каждый вечер, когда я прихожу домой, я так и жду, что по углам прячется целая орава сукиных сынов. Какие-нибудь лифтеры! Рассыльные! Полицейские!..

— Ну, ладно. Ладно, Артур. Попробуй немного успокоиться, — сказал седовласый. Он бросил быстрый взгляд направо: там на краю пепельницы лежала сигарета, которую закурили раньше, до телефонного звонка. Впрочем, она уже погасла, и он не соблазнился ею. — Прежде всего, — продолжал он в трубку, — я тебе сто раз говорил, Артур: вот тут-то ты и совершаешь самую большую ошибку. Ты понимаешь, что делаешь? Сказать тебе? Ты как нарочно — я серьезно говорю, — ты просто как нарочно себя растравляешь. В сущности, ты сам внушаешь Джоанне… — Он оборвал себя на полуслове. — Твое счастье, что она молодец девочка. Серьезно тебе говорю. А по-твоему, у нее так мало вкуса, да и ума, если уж на то пошло…

— Ума! Да ты шутишь? Какой там у нее, к черту, ум! Она просто животное!

Седовласый раздул ноздри, словно ему вдруг не хватило воздуха.

— Все мы животные, — сказал он. — По самой сути все мы — животные.

— Черта с два. Никакое я не животное. Я, может быть, болван, бестолочь, гнусное порождение двадцатого века, но я не животное. Ты мне этого не говори. Я не животное.

— Послушай, Артур. Так мы ни до чего не…

— Ума захотел. Господи, знал бы ты, до чего это смешно. Она-то воображает, будто она ужасная интеллектуалка. Вот где смех, вот где комедия. Читает в газете театральные новости и смотрит телевизор, покуда глаза на лоб не полезут, значит, интеллектуалка. Знаешь, кто у меня жена? Нет, ты хочешь знать, кто такая моя жена? Величайшая артистка, писательница, психоаналитик и вообще величайший гений во всем Нью-Йорке, только еще не проявившийся, не открытый и не признанный. А ты и не знал? О черт, до чего смешно, прямо охота перерезать себе глотку. Мадам Бовари, вольнослушательница курсов при Колумбийском университете. Мадам…

— Кто? — досадливо переспросил седовласый.

— Мадам Бовари, слушательница лекций на тему «Что нам дает телевидение». Господи, знал бы ты…

— Ну ладно, ладно. Не стоит толочь воду в ступе, — сказал седовласый. Повернулся и, поднеся два пальца к губам, сделал женщине знак, что хочет закурить. — Прежде всего, — сказал он в трубку, — черт тебя разберет, умный ты человек, а такта ни на грош. — Он приподнялся, чтобы женщина могла за его спиной дотянуться до сигарет. — Серьезно тебе говорю. Это сказывается и на твоей личной жизни, и на твоей…

— Ума захотел! Фу, помереть можно! Боже милостивый! А ты хоть раз слыхал, как она про кого-нибудь рассказывает, про какого-нибудь мужчину? Вот выпадет у тебя минутка свободная, сделай одолжение, попроси, чтобы она тебе описала кого-нибудь из своих знаковых. Про каждого мужчину, который попадается ей на глаза, она говорит одно и то же: «Ужасно симпатичный». Пусть он будет распоследний, жирный, безмозглый, старый…

— Хватит, Артур, — резко перебил седовласый. — Все это ни к чему. Совершенно ни к чему. — Он взял у женщины зажженную сигарету. Она тоже закурила. — Да, кстати, — сказал он, выпуская дым из ноздрей, — а как твои сегодняшние успехи?

— Что?

— Как твои сегодняшние успехи? Выиграл дело?

— Фу, черт! Не знаю. Скверно. Я уже собирался начать заключительную речь, и вдруг этот Лисберг, адвокат истца, вытащил откуда-то дуру горничную с целой кучей простынь в качестве вещественного доказательства, а простыни все в пятнах от клопов. Брр!

— И чем же кончилось? Ты проиграл? — спросил седовласый и опять глубоко затянулся.

— А ты знаешь, кто сегодня судил? Эта старая баба Витторио. Черт его разберет, почему у него против меня зуб. Я и слова сказать не успел, а он уже на меня накинулся. С таким не сговоришь, никаких доводов не слушает.

Седовласый повернул голову и посмотрел, что делает женщина. Она взяла со столика пепельницу и поставила между ними.

— Так ты проиграл, что ли? — спросил он в трубку.

— Что?

— Я спрашиваю, дело ты проиграл?

— Ну да. Я еще на вечере хотел тебе рассказать. Только не успел в этой суматохе. Как по-твоему, шеф полезет на стену? Мне-то плевать, но все-таки как по-твоему? Очень он взбесится?

Левой рукой седовласый стряхнул пепел на край пепельницы.

— Не думаю, что шеф непременно полезет на стену, Артур, — сказал он спокойно. — Но, уж надо полагать, и не обрадуется. Знаешь, сколько времени мы заправляем этими тремя паршивыми гостиницами? Еще папаша нашего Шенли основал…

— Знаю, знаю. Сынок мне рассказывал уже раз пятьдесят, не меньше. Отродясь не слыхивал ничего увлекательнее. Так вот, я проиграл это треклятое дело. Во-первых, я не виноват. Чертов псих Витторио с самого начала травил меня, как зайца. Потом безмозглая дура горничная вытащила эти простыни с клопами…

— Никто тебя не винит, Артур, — сказал седовласый. — Ты хотел знать мое мнение — очень ли обозлится шеф. Вот я и сказал тебе откровенно…

— Да знаю я, знаю… Ничего я не знаю. Кой-черт! В крайнем случае могу опять податься в военные. Я тебе говорил?

Седовласый опять повернулся к женщине — может быть, хотел показать, как терпеливо, даже стоически он все это выслушивает. Но она не увидела его лица. Она нечаянно опрокинула коленом пепельницу и теперь поспешно собирала пепел в кучку; она подняла глаза секундой позже, чем следовало.

— Нет, Артур, ты мне об этом не говорил, — сказал седовласый в трубку.

— Ну да. Могу вернуться в армию. Еще сам не знаю. Понятно, я вовсе этого не жажду и не пойду на это, если сумею выкрутиться по-другому. Но, может быть, все-таки придется. Не знаю. По крайней мере, можно будет забыть обо всем на свете. Если мне опять дадут тропический шлем, и большущий письменный стол, и хорошую сетку от москитов, может быть, это будет не так уж…

— Вот что, друг, хотел бы я вправить тебе мозги, — сказал седовласый. — Очень бы я этого хотел. Ты до черта… Ты ведь вроде неглупый малый, а несешь какой-то младенческий вздор. Я тебе это от души говорю. Из пустяка раздуваешь невесть что…

— Мне надо от нее уйти. Понятно? Еще прошлым летом надо было все кончить, тогда был такой разговор — ты это знаешь? А знаешь, почему я с нею не порвал? Сказать тебе?

— Артур. Ради всего святого. Этот наш разговор совершенно ни к чему.

— Нет, погоди. Ты слушай. Сказать тебе, почему я с ней не порвал? Так вот, слушай. Потому что мне жалко ее стало. Чистую правду тебе говорю. Мне стало ее жалко.

— Ну, не знаю. То есть, я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Только, мне кажется, ты забываешь одно: ведь Джоанна взрослая женщина. Я, конечно, не знаю, но мне кажется…

— Взрослая женщина! Да ты спятил! Она взрослый ребенок, вот она кто! Послушай, вот я бреюсь — нет, ты только послушай, — бреюсь, и вдруг здрасьте, она зовет меня через всю квартиру. Я недобрит, морда вся в мыле, иду смотреть, что у нее там стряслось. И знаешь, зачем она меня звала? Хотела спросить, как по-моему, умная она или нет. Вот честное слово! Говорю тебе, она жалкое существо. Сколько раз я смотрел на нее спящую, и я знаю, что говорю. Можешь мне поверить.

— Ну, тебе виднее… я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Черт подери, вся беда в том, что ты ничего не делаешь, чтобы исправить…

— Мы не пара, вот и все. Коротко и ясно. Мы совершенно друг другу не подходим. Знаешь, что ей нужно? Ей нужен какой-нибудь здоровенный сукин сын, который вообще не станет с ней разговаривать, — вот такой нет-нет да и даст ей жару, доведет до полнейшего бесчувствия — и пойдет преспокойно дочитывать газету. Вот что ей нужно. Слаб я для нее, по всем статьям слаб. Я знал, еще когда мы только поженились, клянусь богом, знал. Вот ты хитрый черт, ты так и не женился, но понимаешь, перед тем как люди женятся, у них иногда бывает вроде озарения: вот, мол, какая будет моя семейная жизнь. А я от этого отмахнулся. Отмахнулся от всяких озарений и предчувствий, черт дери. Я слабый человек. Вот тебе и все.

— Ты не слабый. Только надо шевелить мозгами, — сказал седовласый и взял у молодой женщины зажженную сигарету.

— Конечно, я слабый! Конечно, слабый! А, дьявольщина, я сам знаю, слабый я или нет! Не будь я слабый человек, неужели, по-твоему, я бы допустил, чтобы все так… А-а, что об этом говорить! Конечно, я слаб… Господи боже, я тебе всю ночь спать не даю. И какого дьявола ты не повесишь трубку? Я серьезно говорю. Повесь трубку, и все.

— Я вовсе не собираюсь вешать трубку, Артур. Я хотел бы тебе помочь, если это в человеческих силах, — сказала седовласый. — Право же, ты сам себе худший…

— Она меня не уважает. Господи боже, да она меня и не любит. А в сущности, в самом последнем счете и я тоже больше ее не люблю. Не знаю. И люблю, и не люблю. Всяко бывает. То так, то эдак. О черт! Каждый раз, как я твердо решаю положить этому конец, вдруг почему-то оказывается, что мы приглашены куда-то на обед, и я должен где-то ее встретить, и она является в белых перчатках, или еще в чем-нибудь таком… Не знаю. Или я начинаю вспоминать, как мы с ней в первый раз поехали в Нью-Хейвен на матч принстонцев с йельцами. И только выехали, спустила шина, а холод был собачий, и она светила мне фонариком, пока я накачивал эту треклятую шину… ты понимаешь, что я хочу сказать. Не знаю. Или вспомнится… черт, даже неловко… вспомнятся дурацкие стихи, которые я ей написал, когда у нас только-только все начиналось. «Чуть розовеющая и лилейная, и эти губы, и глаза зеленые…» Черт, даже неловко… Эти строчки всегда напоминали мне о ней. Глаза у нее не зеленые… у нее глаза как эти проклятые морские раковины, чтоб им… но все равно, мне вспоминается… не знаю. Что толку говорить? Я с ума схожу. И почему ты не повесишь трубку? Серьезно…

— Я совсем не собираюсь вешать трубку, Артур. Тут только одно…

— Как-то она купила мне костюм. На свои деньги. Я тебе не рассказывал?

— Нет, я…

— Вот так взяла и пошла к Триплеру, что ли, и купила мне костюм. Сама, без меня. О черт, я что хочу сказать, есть в ней что-то хорошее. И вот забавно, костюм пришелся почти впору. Надо было только чуть сузить в бедрах… брюки… да подкоротить. Черт, я хочу сказать, есть в ней что-то хорошее…

Седовласый послушал еще минуту. Потом резко обернулся к женщине. Он лишь мельком взглянул не нее, но она сразу поняла, что происходит на другом конце провода.

— Ну-ну, Артур. Послушай, этим ведь не поможешь, — сказал он в трубку. — Этим не поможешь. Серьезно. Ну, послушай. От души тебе говорю. Будь умницей, разденься и ложись в постель, ладно? И отдохни. Джоанна скорей всего через минуту явится. Ты же не хочешь, чтобы она застала тебя в таком виде, верно? И вместе с ней скорей всего ввалятся эти черти Эленбогены. Ты же не хочешь, чтобы вся эта шатия застала тебя в таком виде, верно? — Он помолчал, вслушиваясь. — Артур! Ты меня слышишь?

— О господи, я тебе всю ночь спать не даю. Что бы я ни делал, я…

— Ты мне вовсе не мешаешь, — сказал седовласый. — И нечего об этом думать. Я же тебе сказал, я теперь сплю часа четыре в сутки. Но я бы очень хотел тебе помочь, дружище, если только это в человеческих силах. — Он помолчал. — Артур! Ты слушаешь?

— Ага. Слушай. Вот что. Все равно я тебе спать не даю. Можно я зайду к тебе и выпью стаканчик? Ты не против?

Седовласый выпрямился и свободной рукой взялся за голову.

— Прямо сейчас? — спросил он.

— Ну да. То есть если ты не против. Я только на минутку. Просто мне хочется пойти куда-то и сесть, и… не знаю. Можно?

— Да, отчего же. Но только, Артур, я думаю, не стоит, — сказал седовласый и опустил руку.-То есть я буду очень рад, если ты придешь, но, уверяю тебя, сейчас ты должен взять себя в руки, и успокоиться, и дождаться Джоанну. Уверяю тебя. Когда она прискачет домой, ты должен быть на месте и ждать ее. Разве я не прав?

— Д-да. Не знаю. Честное слово, не знаю.

— Зато я знаю, можешь мне поверить, — сказал седовласый. — Слушай, почему бы тебе сейчас не лечь в постель и не отдохнуть, а потом, если хочешь, позвони мне опять. То есть если тебе захочется поговорить. И не волнуйся ты! Это самое главное. Слышишь? Ну как, согласен?

— Ладно.

Седовласый еще минуту прислушивался, потом опустил трубку на рычаг.

— Что он сказал? — тотчас спросила женщина.

Седовласый взял с пепельницы сигарету — выбрал среди окурков выкуренную наполовину. Затянулся, потом сказал:

— Он хотел прийти сюда и выпить.

— О боже! А ты что?

— Ты же слышала, — сказал седовласый, глядя на женщину. — Ты сама слышала. Разве ты не слыхала, что я ему говорил? — Он смял сигарету.

— Ты был изумителен. Просто великолепен, — сказала женщина, не сводя с него глаз. — Боже мой, я чувствую себя ужасной дрянью.

— Да-а, — сказал седовласый. — Положение не из легких. Уж не знаю, насколько я был великолепен.

— Нет-нет. Ты был изумителен, — сказала женщина. — А на меня такая слабость нашла. Просто ужасная слабость. Посмотри на меня.

Седовласый посмотрел.

— Да, действительно, положение невозможное, — сказал он.-То есть все это настолько неправдоподобно…

— Прости, милый, одну минутку, — поспешно сказала женщина и перегнулась к нему. — Мне показалось, ты горишь! — Быстрыми, легкими движениями она что-то смахнула с его руки. — Нет, ничего. Просто пепел. Но ты был великолепен. Боже мой, я чувствую себя настоящей дрянью.

— Да, положение тяжелое. Он, видно в скверном…

Зазвонил телефон.

— А черт! — выругался седовласый, но тотчас снял трубку. — Да?

— Ли? Я тебя разбудил?

— Нет, нет.

— Слушай, я подумал, что тебе будет интересно. Сию минуту ввалилась Джоанна.

— Что? — переспросил седовласый и левой рукой заслонил глаза, хотя лампа светила не в лицо ему, а в затылок.

— Ага. Вот только что ввалилась. Прошло, наверно, секунд десять, как мы с тобой кончили разговаривать. Вот я и решил тебе позвонить, пока она в уборной. Слушай, Ли, огромное тебе спасибо. Я серьезно — ты знаешь, о чем я говорю. Я тебя не разбудил, нет?

— Нет, нет. Я как раз… нет, нет, — сказал седовласый, все еще заслоняя глаза рукой, и откашлялся.

— Ну вот. Получилось, видно, так: Леона здорово напилась и закатила истерику, и Боб упросил Джоанну поехать с ними еще куда-нибудь выпить, пока все не утрясется. Я-то не знаю. Тебе лучше знать. Все очень сложно. Ну и вот, она уже дома. Какая-то мышиная возня. Честное слово, это все подлый Нью-Йорк. Я вот что думаю: если все наладится, может, мы снимем домик где-нибудь в Коннектикуте. Не обязательно забираться уж очень далеко, но куда-нибудь, где можно жить по-людски, черт возьми. Понимаешь, у нее страсть — цветы, кусты и всякое такое. Если бы ей свой садик и все такое, она, верно, с ума сойдет от радости. Понимаешь? Ведь в Нью-Йорке все наши знакомые — кроме тебя, конечно, — просто психи, понимаешь? От этого и нормальный человек рано или поздно поневоле спятит. Ты меня понимаешь?

Седовласый все не отвечал. Глаза его за щитком ладони были закрыты.

— Словом, я хочу сегодня с нею об этом поговорить. Или, может быть, завтра утром. Она все еще немножко не в себе. Понимаешь, в сущности, она ужасно славная девочка, и если нам все-таки еще можно хоть как-то все наладить, глупо будет не попробовать. Да, кстати, я заодно попытаюсь уладить эту гнусную историю с клопами. Я уж кое-что надумал. Ли, как по-твоему, если мне прямо пойти к шефу и поговорить, могу я…

— Извини, Артур, если ты не против, я бы…

— Ты только не думай, я не потому тебе звоню, что беспокоюсь из-за моей дурацкой службы или что-нибудь в этом роде. Ничего подобного. В сущности, меня это мало трогает, черт подери. Просто я подумал, если бы удалось не слишком лезть вон из кожи и все-таки успокоить шефа, так дурак я буду…

— Послушай, Артур, — прервал седовласый, отнимая руку от лица, — у меня вдруг зверски разболелась голова. Черт ее знает, с чего это. Ты извинишь, если мы сейчас кончим? Потолкуем утром, ладно? — Он слушал еще минуту, потом положил трубку.

Женщина тотчас начала что-то говорить, но он не ответил. Взял с пепельницы не докуренную ею сигарету и поднес было к губам, но уронил. Женщина хотела помочь ему отыскать сигарету — еще прожжет что-нибудь, — но он сказал, чтобы она, ради всего святого, сидела смирно, — и она убрала руку.


скачать здесь http://smartfiction­.ru/prose/pretty-mou­th-and-green-my-eyes­/
и читать лучше тоже там

Категории: Литература, Дж. Сэлинджер
суббота, 15 декабря 2018 г.
Тик-так ты му+ак Dankor 18:55:20

Show me your face...


Как-то пропало понимание того, о чем можно писать.
Я чето опять начал зацикливаться на негативном и уже, наверное, месяц варюсь в собственном соку.
Все застопорилось, нет движения ни назад, ни вперед.
Какое-то максимально подвешенное состояние с острым желанием отдохнуть.
Но от чего отдохнуть?
Не так, чтобы был повод от чего-то сильно уставать, но энергии нет.
Можно всячески себя уговаривать и мотивировать на уровне сознания, вот только толку-то?
Свои чувства и самоощущения не обманешь.

В понедельник первый экзамен, там меня, вероятнее всего, ждет расстрел.
А еще меня порвет на части препод по немецкому, я максимально задолжал ей все, что возможно.
Буду морально готовится к тому, как меня будут пиздить.
Скорее всего буду приходить максимально сонным, чтобы атрофировались эмоции.

Жду денег, чтобы хоть что-то приготовить на подарки.
Впрочем, сегодня упала на руки денюшка от бабушки и смог купить крем и пенку, а то совсем пизда пизда рулям была.
Кожа моментально усохла без необходимого крема и еще сняли с производства мою любимую тоналку.

На уровне чувств ощущаю себя грязным,нагруженным­, тяжелым, хочется скинуть это в очередной раз и почувствовать легкость.
Вот только не придумаю, каким бы таким методом добиться этого эффекта.
Сейчас жизнь будто проходит мимо меня.

Категории: Говорилка говорливая, Мыслеиспускание
показать предыдущие комментарии (8)
12:03:15 Nyx Ulric
Ох, какая ж жиза с тем, что не о чем писать(
12:03:30 Nyx Ulric
Да и вообще Что застой
15:11:30 Dankor
надо вылазить из этого
18:51:39 Nyx Ulric
Мне б из долгов вылезти)
Мята с корицей(Глава 6 — Потеря) Светлая Лана 18:03:01
В глазах Александры начинало темнеть. Казалось, что вот-вот душа девушки покинет её измученное тело, но некое желание жить заставляло бороться. Из последних сил Виноградова схватил стоящий рядом костыль и ударила им Кроули прямо в лицо. Вампир вовремя успел отскочить и серьёзно не пострадал. Да и, вообще, для такого чудовища нет ни страданий, ни радостей. Ругаясь и постанывая от боли, Александра кое-как сумела сесть на кровати. Девушка была готова кинуться в бой прямо сейчас, несмотря на своё хлипкое состояние. Военная только-только хотела было призвать своего демона, как поняла, что маленького зелёного кулончика нет на её шее.

Юсфорд надменно ухмылялся, наблюдая за тщетными попытками Виноградовой найти свой кулон. Ему нравился испуганный взгляд больших зелёных глаз, дрожание бледно-розовых губ, появление небольшой морщинке в центре лба девушки. О, да. Это прекрасное чувство, когда ты над кем-то доминируешь.

— Красотка, ты случаем не это ищешь? — спросил мужчина у военной.

Александру больно кольнуло в ногах, мурашки пробежали по спине. Как же она сразу-то не смогла догадаться, что кулон мог украсть её враг?! Офицер теперь ненавидел себя за такую нелепую ошибку. Её жизнь не было столь ценной как этот чёртов кулон, где находился демон. Если Виноградовой не станет, то её место займёт кто-нибудь другой, а вот найти другого демона — задача невозможная.

— Скотина! — процедила сквозь зубы Александра.

— Ну, ну! Тише, милашка! — поднял руки Юсфорд в успокаивающем жесте. — У тебя такая вкусная кровь, а ты ведёшь себя так жестоко и холодно со мной. Не расстраивай меня.

— Не смей давать мне глупо-ванильные клички! — крикнул офицер, кое-как поднявшись с кушетки. — Что ты можешь знать о нас, людях?! Что?! Ну, же скажи! Не знаешь?!

— Ох, ну ты и крикливая… — вздохнул вампир. — Вообще-то, я тоже когда-то был человеком, поэтому прекрасно знаю о всех человеческих чувствах. Правда со временем я начинаю забывать о них. Вечность — это сущий ад. Я даже завидую тебе, красотка. Когда-нибудь смерть примет тебя в свои объятия, а я так и продолжу свои скитальческие дни вампира.

От слов мужчины у Виноградовой ёкнуло в сердце. Он был человеком… Человеком! Так неужели вампиры и люди близки по своей природе, а, может быть, между ними можно поставить знак равенства? Нет, нет! Вампиры — вечные бесчувственные твари, пусть они и были раньше людьми. С другой же стороны, это поразительно! Александра не могла себе и во сне представить, что даже такой жестокий кровосос, как Кроули Юсфорд, был когда-то самым обыкновенным мужчиной.

— Человеком?.. — пролепетала девушка, выпустив из рук костыль.

— Ты мне не веришь? Я не понимаю, что у тебя написано на лице, — наклонил голову на бок Кроули.

Александра не могла пошевелиться, её тело словно окаменело. Вампир тем временем подошёл к военной вплотную, наклонился к её лицу. Его горячее дыхание опалило щеку Виноградовой.

— Можешь не верить, но это правда. Эту чудесную вещицу я заберу с собой. Прощай, сладенькая, — прошептал мужчина, внезапно чмокнув офицера в щёку.

Военная даже не успела ничего возразить в ответ, как враг покинул лазарет. Она ощущала себя вдвойне беспомощной. Теперь ещё и её демона украли. Почему-то именно сейчас Виноградовой вспомнилась первая встреча со своим демоном. Девушка помнила, как она погрузилась в транс. Тогда перед глазами появился уютный маленький домик, находившийся где-то в далёкой Эстонии. Зашумели деревья своими ярко-зелёными листьями, почувствовала запах свежей выпечки. На пороге появился силуэт женщины. Девушка сразу узнала в нём свою мать. Длинные светлые волосы и очень грустные голубые глаза — такой запомнила Александра свою любимую матушку. Виноградова совсем не была на неё похожа. Такая дерзкая, смелая и боевая девчонка у такой робкой, хрупкой и утончённой женщины.

— Мамочка… — прошептала тогда военная, чувствуя, как слёзы жгут глаза.

— Сашенька, наконец-то, ты пришла. Забегай домой, а то пирожки остынут, — улыбнулась матушка.

На кухне на тарелки лежали свежие пирожки с вареньем, её любимые. От них очень вкусно пахло, однако у офицера быстро пропал аппетит. Вроде бы, и всё как в детстве, а кажется, что что-то здесь не так. Почему-то Виноградовой не тепло на душе, неуютно.

— Ты не моя мать! — воскликнула Александра.

Лицо женщины вмиг исказилось. Глаза женщины стали алыми-алыми. Псевдо-матушка улыбалась сумасшедшей улыбкой. По спине девушки прошли мурашки. Теперь она до жути боялась женщины, которые оскалилась, обнажив два острых клыка.

— Сдохни, милашка! — засмеялся демон.

Образ любимой матери исчез. Теперь военная была прижата к холодной стене демоном. Его алые глаза погружали девушку в пучину отчаяния. Однако Александра сумела победить монстра. Она не помнила, как ей удалось подчинить себе демона да и не хотела. Виноградова только запомнила, что его звали Озэму. С японского это означало «правитель». Этот демон был спокоен, как бывает спокойно море во время штиля, горд, как истинный самурай. Однако он признал своей хозяйкою Александру.

Виноградова не общалась со своим демоном: она считала, что у неё своя жизнь, человеческая, а у него — демоническая, вечная и унылая. Они были просто «коллегами». Александра ненавидела и вампиров, и демонов, но к Озэму относилась более-менее нейтрально. А сейчас она поняла, что ей не хватает его кампании. Не зря говорят, что начинает ценить только тогда, когда потеряешь. Однако нельзя было раскисать, Александре надо было спасать товарищей, если они ещё живы.
хх Milеs Upshur 13:16:24

run - RUN - R U N!

простоять час в очереди - это явно не то, чего хотелось бы.
нет времени даже разобрать пакеты.
сейчас на работу. думаю. сегодня буду торчать там до двадцати трех.
домой и спать. к восьми на работу. надеюсь. не оставят до часа ночи.
в понедельник к восьми в отдел за документами. после по врачам
во вторник и среду тоже самое.
в четверг снова на работу.
я не знаю. как распределить время сейчас.
13:22:48 Записываемся на ноготочки
Работа правда способна сожрать, от чего бытовые дела, а уж тем более личные планы превращаются в сущую мешанину. Сил побольше на все это, эх.
теория цвета РУКИ ДРОЖАТ МНЕ ВСЕ НАДОЕЛО 09:58:27
мой папа работает в испании италии он общается с бабушкой Страффи и он сказал что в 8м сезоне у винкс будет превращение.... мармедикс... мне шепнула на ушко Фарагонда.я спала тут вижу занавеска поднялась. и выпорхнула Фарагонда в Энчантиксе..)она закурила и налила мне по стопке коньяка мы пообщались короче на тему кислоты в сыре... сыр очень лююит фарагонда, как вы думали, не может же... культуррная старушка не любить сыр... ну вообщем мы опоздали:)­ давайте смотреь новое превращениеи! это новая фея кларисса она дочь блум) если вы пригледетись увидите что у нее нос как у Ская это proofing от слова профи) профи являются наши любимые винкс) но вы этом слове есть подвох) профи в этом слове есть слово фи это значит фу у крутых девченок то есть у трикс) хначит винкс это оболочка трикс) таким образом через нос дочки Блум мы узнали сюжет новово сязона;) пока ребята:3
показать предыдущие комментарии (3)
10:35:31 200 рыбных бургеров
Ахуеть ебать что происходит
10:36:14 РУКИ ДРОЖАТ МНЕ ВСЕ НАДОЕЛО
чувак я все знаю
10:36:19 РУКИ ДРОЖАТ МНЕ ВСЕ НАДОЕЛО
а еще валтор вернется
10:37:16